— Кока, — это всего лишь кока-кола, Эл. Со льдом, пожалуйста.

— А-а, вот оно что, — разочарованно произнес он. — Да, конечно, подожди здесь минутку.

Улыбнувшись, Дэни посмотрела на избирательный бюллетень, который кто-то сунул ей в руки. В конце вечера, когда все вдоволь пообщаются друг с другом, будет вручен какой-нибудь нелепый и смешной приз самому лысому, самому изменившемуся, самому многодетному отцу и самой многодетной матери, тому, кому пришлось добираться на встречу дольше других, и так далее.

— За кого собралась голосовать?

Прошло десять лет, но она мгновенно узнала этот голос. Сейчас он был более грудным, бархатистым. И в то же время до боли знакомым и, кажется, пришел из ее снов.

Дэни подняла голову и посмотрела на Логана, чувствуя, что цепенеет.

Он стал еще красивее и притягательнее, чем прежде. Подобно листу, втянутому в водоворот, она оказалась в некоей магической ауре, которая окружала его и привлекала к нему всех — и мужчин, и женщин.

Лицо, словно сошедшее со скандинавского рекламного плаката, за десять лет мало изменилось. Едва обозначившиеся паутинки возле глаз и рта делали его еще более привлекательным.

Светло-каштановые, все столь же непокорные волосы падали на лоб. Из-под густых темных бровей смотрели ясные голубые глаза, напоминающие летнее техасское небо. Тонкий нос чуть расширялся к концу, что говорило о чувственности и силе. Продолговатая ямка на подбородке показалась более глубокой, чем ей это запомнилось, а сам подбородок был квадратным и не позволял усомниться в решительности его обладателя.

— Так за кого собралась отдать голос? — повторил Логан свой вопрос.

Ей стало жарко, в голове зашумело, словно она сделала добрый глоток бренди. Все вокруг оказалось подернутым какой-то голубоватой дымкой. И только Логана Дэни видела удивительно ясно и четко.

— Мой голос? По какому пункту?